войти кнопки соц.сетей
26 марта 2015 в 23:36

«Два Рима падоша, а третий стоит".

Чтобы осмыслить масштаб и причины переселения на среднюю и нижнюю Печору наших предков, необходимо знать предпосылки этой миграции. В своих публикациях я отчасти знакомил вас с происходившими на Руси событиями в суматошном и трагическом XVII веке.

Сейчас поговорим о Ферраро – Флорентийской Уния.

Красная площадь во второй половине XVII века А.М. Васнецов

Патриарх Никон.

Ферраро - Флорентийская Уния представляла величайшую опасность для Православной Церкви. В 1438 – 1439 годах Православие рисковало исчезнуть и свестись на терпимый до времени Восточный Обряд Римской Церкви.

Падение Константинополя в 1453 году невольно привело к тому, что в умах русских людей зародилась мысль, что теперь сам Господь предназначил молодой Руси стать преемницей византийских императоров в деле защиты Православия, хранения самых чистых заветов Христа. К этому чувству гордости за политические успехи примешивалось и национальное удовлетворение за твердость в делах веры. Москва отвергла унию с Римом и осталась верной Православию. Теперь русским казалось, что, наказав «изменников» – греков за их отступление, Господь наградил «светлую» Русь за ее стояние за Православие и вручил ей защиту судеб христианства.

На Руси, идея особого положения русского народа в мире, как народа, удостоенного православной веры, развивается уже в первый же век по принятии христианства. Тогда сложилось мнение, что, даровав русской земле Православие, Господь будет требовать за это от русского народа больше, чем от других, и будет строже наказывать его за грехи. В своем, составленном около 1037 года, «Слове о законе и благодати», митрополит Илларион, первый русский, ставший главой молодой русской православной церкви, утверждает равноправие Руси с Византией, претендовавшей на мировое господство и мировое руководство. Он говорит: «сбысться о нас языцех реченое: открыет Господь мышцу свою святую пред всеми языки и узрят все концы земле спасение, еже от Бога нашего». Летописец, составлявший в том же веке первую историю русского народа, развил эту же мысль об избрании Руси Богом для особой христианской миссии в мире. В своем трактате он рассказывает о посещении Руси апостолом Андреем и пишет, что, остановившись на горах берегов Днепра, апостол предсказал большое будущее христианству в этой стороне: «На сих горах воссияет благодать Божия, имать град великий и церкви многи Бог воздвигнути имать».

Во второй половине пятнадцатого века этот русский церковный патриотизм постепенно развивается в учение об особом мессианском пути русского народа. Около 1461 года при поставлении митрополита Феодосия создается «Слово об осьмом соборе», в котором московский великий князь Василий II изображается как «мудрый изыскатель святых правил, богоцветущий исходатай и споспешник истины ... ему же откры Господь Бог велеумне разумевати, и вся мудрствовати, и творити волю Божию, и вся заповеди Его хранити», а о России говорится, что «в восточной земле суть большее православие и высшее христианство – Белая Русь...».

После двух уний с католиками (Лионская в 1274 г. и Феppаpо-Флоpентийская в 1439 г.) и двухсотлетнего пpебывания под туpецким владычеством в гpеческой цеpковной пpактике пpоизошло так много изменений, что pусские ставили под сомнение само пpавославие гpеков. Около 1480 г. у нас в аpхиеpейскую пpисягу было включено обещание не пpинимать гpеков ни на митрополию, ни на епископию как находящихся под властью неверного царя (Курс лекций Московской духовной семинаpии по истоpии Русской Цеpкви, 1970).

В 1492 году митрополит Зосима заявляет в своем послании о новой пасхалии, что Иван III стал наследником вселенской религиозной миссии византийских императоров и называет его «новым царем Константином нового града Константинополя - Москвы и всея Руси».

В самом начале XVI века некий старец Филофей, инок Елеазарова монастыря в городе Пскове, дал особенно четкую, хотя и несколько видоизмененную формулу религиозно-охранительной задачи Руси… Он переносит всю ответственность за охрану Православия со всего русского народа, с «русской земли», на новый столичный град Москву и на московского государя, как верховного носителя власти на Руси. Дальше он развивает формулу митрополита Зосимы, говорившего о том, что московский правитель стал преемником императора Византии Константина, первого защитника христианства. Обращаясь к великому князю московскому, Филофей возвещает: «Старого убо Рима церкви падося неверием аполинариевы ереси; второго же Рима, Константинова града церкви, агаряне-внуци секирами и оскордми рассекоша двери. Сия же ныне третьего нового Рима державного твоего царствия святая соборная апостольская церковь, иже в концах вселенныя в православной христианской вере во всей поднебесной паче солнца светится... два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти: уже твое христианское царство инем не останется»…

Чувство национально религиозной гордости, уверенность, что русское православие самое чистое и самое святое, проявилось с особенной силой во время так называемого Стоглавого Собора 1551 года.

Национальные особенности и заслуги русской церкви постоянно подчеркиваются и в речах Ивана IV, открывшего собор и в постановлениях собора. Решения, связанные с каноническим правом, более обосновываются на грамотах московских митрополитов и на уставе Иосифа Волоцкого, чем на греческих первоисточниках.

Когда собору приходилось выбирать между новогреческим и русским обрядами, а русский отражал более ранние, древневизантийские черты, введенные на Руси еще в десятом веке, то предпочтение, без колебаний, оказывалось русскому, освященному веками его употребления на Руси. Например, Собор решительно настоял, чтобы русская церковь пользовалась древним двухперстным знамением и запретил пользоваться «новым» трехперстным знамением, введенным греками только в тринадцатом-четырнадцатом веке, которое начало в то время распространяться и в России. Также на русский лад упорядочивается и пение «Аллилуйя». Собор выносит решение, что петь «Аллилуйя» нужно только два раза, как это делалось и раньше в русской церкви, а не три раза, как в то время пели греки.

В постановлении русского церковного собора 1551 года было сказано, что русские церковные обряды правильнее всех других.

Во время торжеств поставления первого русского патриарха Иова, в 1589 году, константинопольский патриарх Иеремия, видимо следуя тексту особого для этого события созданного русского обряда подтверждает: «... во всей подсолнечной один благочестивый царь, а впредь, что Бог изволит». Этими словами он как бы указывал, что во всей вселенной остался лишь один подлинно-христианский царь, царь Руси – Федор Иоаннович.

В 1645 году самодержцем Российским стал Алексей Михайлович, получивший в истории прозвище «Тишайшего». «Во время правления Алексея Михайловича, сына и преемника Михаила Федоровича, была присоединена к России Левобережная Украина, боровшаяся во главе с Б. Хмельницким против Речи Посполитой. В 1653 году Земский собор принял решение о принятии Украины под свое покровительство, а 8 января 1654 года Украинская Рада в Переяславе одобрила это решение и принесла присягу на верность царю» (www.historicus.ru).

Однако перед царем стояла серьезная проблема идеологического порядка – на Западе в то время крестились тремя пальцами на Руси - двумя. Алексей Михайлович должен был либо навязывать всему православному миру свои правила, либо принять нововведения греков. Царь решил пойти по второму пути.

Продолжение следует.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru