войти кнопки соц.сетей
10 марта 2015 в 00:19

Летопись рода в судьбе страны. Староверы на Печоре. Продолжение.

Великопоженская трагедия.

Жители скита, заранее предупрежденные о прибытии экспедиции, все «от мала до велика» забились в высокую бревенчатую двухэтажную часовню. А чтобы члены воинской команды не попали в церковь, собравшиеся здесь раскольники, сломали крыльцо и лестницу, затворив окна и двери, заперлись и приготовились к самосожжению.

Пижемские просторы.

Это произошло «декабря 7 числа, в половину дня». Вместе с наставником Иваном Акиндиновым, которому «от роду было слишком девяносто лет», и старицей Александрой всего сгорело в этой часовне «мужска и женска пола с малолетними детьми» 78 человек (Малышев В.И. Усть-Цилемские рукописные сборники XVI–XX вв.).

Здесь надо отметить, что оставшиеся вне «заперти» в часовне великопоженские староверы до приезда воинской команды были отправлены общежительством в «тайные в лесах кельи» охранять книги и иконы, принесенные туда, частью еще задолго до «гари», как «лишние», частью же «по известии» о приходе солдат. За день до самосожжения и после его в местных лесах было «сыскано» и задержано десять человек великопоженцев, которые были отправлены потом в Губернскую канцелярию. Это были пять мужчин, три «жонки» и два младенца.

Во время одной из своих экспедиций на Печору В.И. Малышев обнаружил рукопись «Памятник сгоревших в Великопоженском общежительстве в 1743 году», в котором перечислены все 78 имен сгоревших, включая наставника Ивана Акиндинова, в том числе 33 имени мужских и 45 женских, среди них 24 девицы и два младенца женского пола. Вместе с ними сгорело немалое число книг, их видел там мезенец Василий Чупров, который поднимался в часовню для уговоров старообрядцев на выкинутом ими через окно тонком ремне.

В руки команды майора Ильищева попало: хлеба молоченого (ржи и ячменя) – 600 четвертей, немолоченого – 30 куч, лошадей –12, коров дойных более 50, овец – 300 и «множество иного живота», а также «63 книги и икон множество». Вероятно, членами команды майора Ильищева была обнаружена также часть книг, икон и другого имущества, переправленных великопоженцами для хранения в потаенные кельи.

Разрушенные властями скиты вскоре вновь восстанавливались. Так, стараньями новых старцев, пришедших на Пижму вскоре после произошедшего здесь самосожжения, Великопоженский скит был восстановлен в лучшем виде. Это стало возможным благодаря обильным пожертвованиям со стороны многочисленных ревнителей старой веры. В 1835 году здесь проживало 94 старообрядца, в том числе 35 мужчин и 49 женщин.

В 1854 году Великопоженское общежительство было закрыто властями, а все его имущество, в том числе книги и иконы, было вывезено в Усть- Цильму. На месте разоренного монастыря возникла деревня Скитская. Часть староверов под видом крестьян продолжала жить в быв¬ших братских строениях и отдельных кельях. В оставшейся от скита часовне продолжались богослужения, за счет братских средств были приобретены необходимые предметы культа и книги.

В середине XVIII в. на притоке Печоры Цильме был основан мезенцами Омелинский скит. Как и Великопоженский, он принадлежал поморцам. В монастыре располагались часовня, мужские и женские кельи. Число обитателей скита в 1805 году достигало 40 человек. После обнаружения общежительства властями часть проживающих там предпочла уехать. В 1845 г. в Омелино находилось всего до десятка скитников. Скит официально был закрыт по распо¬ряжению архангельского губернатора в 1844 году. Оставшиеся люди продолжали жить в деревне Омелино, устраивать богослужения в небольшой построенной ими часовне.

Согласно народным преданиям, в начале XIX в. был устроен еще один небольшой скит в 83 километрах вверх по Тобышу (притоку Цильмы) в местечке, известном ныне под названием Покойное. Жителей скита поддерживали богатые оленеводы из Усть-Цильмы. В середине XIX века скитники в количестве 17 человек от голода и эпидемии погибли. Однако слава о «покойных» так же, как и «самосгоревших» на Пижме, способствовала росту популярности старообрядческой веры по Низовой Печоре.

Вследствие притока беглых, перехода местных жителей в раскол число старообрядцев постоян¬но возрастало. По явно заниженным данным епархиального миссионерского комитета, в Печорском уезде в 1893 г. числилось в старообрядчестве 3670 человек.

Немало печорских жителей, придерживавшихся раскола, духовное ведомство относило к православным лишь только на том основании, что их родители не были записаны старообрядцами.

Затрагивая историю старообрядцев, описывая гонения на них со стороны государства, историки, на мой взгляд, порой незаслуженно забывают ту роль, которую сыграли вынужденные переселенцы в культурном развитии Коми края. Сегодняшние устьцилемы по праву называют себя особенной нацией, то наследие, былинное, песенное, письменное, которое оставили после себя их предки, имеет немного аналогов в мире. Многочисленные экспедиции, предпринятые учеными в печорский край, открыли всему миру огромный культурный пласт, который оставили после себя гонимые своим государством люди, не только выжившие вопреки всему на суровой северной земле, но и сумевшие сохранить свои традиции, высочайшую культуру и летописную память предков.

Открывателем и первым исследователем старообрядческой книжной старины на нижней Печоре по праву считается известный археограф Владимир Иванович Малышев. После множества своих поездок он собрал огромную библиотеку печорских рукописей XVI - XX веков, ныне хранящихся в Древлехранилище ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН. За четверть века историки выезжали на Печору 15 раз, а В. И. Малышев и его ученики смогли найти и открыть миру 716 рукописей XV— XX вв. Всего же в Устьцилемском сборнике Древлехранилища сосредоточено 787 рукописей этого периода.

Огромный, собранный в результате археографического исследования фактический материал позволяет раскрыть интереснейшие страницы из истории культуры этого уникального духовного центра на Севере нашей Родины.

Николай Лудников.

Фото автора. Пижемские просторы.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru